Shattered Ice by Victor Mogilat (via Pexels)
Snow
It snowed all winter, sometimes lightly, but mostly heavily, with dry biting flakes, and every day by morning, all the roads were covered. Vera was heading back to Moscow from St. Petersburg on the train. Not moving, she stared out the window at the unpeopled space, at the buildings that sped by, and at the trees, trees, trees. Gusts of wind blew tornadoes of snow off the roofs, and they whirled along the ground.
“Oh, God, why?” Vera said quietly, talking to no one.
Blinded by the snow, she closed her eyes. A tear rolled down her right cheek. There was less than half an hour before the city. Soon, the Central Station came into sight. The sky above it was low and white as lye. Oleg was standing on the platform holding a bouquet of flowers. He glimpsed Vera through the window and smiled.
“Why flowers? You know I only like them in the garden,” she said, climbing down from the train.
“Your favorite, tulips. How did the conference go?” he asked, taking her bag.
“It was fine. But I’m tired. And it was windy and snowing the whole time. My lips are like broken glass.”
“We’ll be home soon. I bought you a bottle of Aperol. There’s a little sun in it,” he joked as he kissed her.
They rode home in silence. Vera leaned back against the car seat and wrapped herself in her scarf.
“Why don’t you tell me all about it? You were gone almost a week, after all. Did something happen?” he asked.
“No.”
There were cold appetizers waiting on the bar at home. Oleg put on some music and made champagne cocktails.
“I’m so happy you’re back!”
Vera glared at him out of her dark eyes.
“What are you so happy about? Our monotonous life?”
“Vera, really, what’s gotten into you?” he asked, holding out a glass.
The big streetlight suddenly flicked on outside, although it was not yet dark, and now you could see the big snowflakes slowly sifting down. Vera had been looking at this streetlight since her childhood years. Nothing about it ever changed, except perhaps that the light had become a sharper blue.
Oleg hugged her from behind and leaned his head against her hair.
“You’re a physicist. Maybe you can tell me how to differentiate the earth from the sky in this smothering whiteness. Not a single line, no hint of a horizon. I don’t remember what the sun or roses in the garden look like. I can’t remember the last time I woke up in the morning and opened my eyes with a smile. Do you know what spring is around here?
“Vera …”
“Answer me! Don’t touch me. Let’s be honest. We haven’t slept together in forever, so don’t start.”
“You’re tired and frazzled, forgive me.”
“All these apple and plum trees with their piles of fallen flower petals after a couple of days. They’re saying that winter is your past, present, and future. Only an idiot doesn’t understand that.”
The phone rang.
Vera looked ironically at her husband.
“Your girlfriend? OK, you can pick it up. Don’t worry about me.”
“It’s Pashinian. I’ll call him back later. And cut it out, will you!”
She sat down on the sofa and covered her face with her hands.
“I’m thirty-six. What have I seen? Remember, you promised my father you would take me away from here. He died with shining eyes. But you deceived him.”
“I’ve been working all these years for you. You know that.”
“For me? I screamed, I suffocated in this cold, and you knew that my bad lungs need sun, but you just kept clowning in front of your bosses, to keep them from kicking you out of your institute. How I’ve suffered from your endless vulgarity!”
Vera picked up a serving plate that Oleg’s mother had given them for an anniversary present and smashed it against the side of the table. Large shards crashed down onto the floor. Vera shrugged.
“There you go. Your mother’s dead as well. She won’t get any more upset than my father.”
Overnight, it was freezing cold. The blizzard never let up. A dog was howling next door.
“I’m frozen solid. Warm me up with some hot tea,” Vera said.
Oleg went into the kitchen and made tea with raspberry jam. “Drink up,” he said as he turned on the night light.
“I couldn’t, Vera. Where could we have gone? My parents were here, and if something had happened, we wouldn’t even have had enough money for a return ticket.”
Vera lifted herself up on her pillow. She was feverish.
“Forget it. You didn’t want to take any responsibility. These endless winters. How many times did I sit alone in this empty house while you ran home to sleep at your mother’s like a little boy? You were never a real husband.”
Oleg stood silently, leaning on the door jamb.
Vera’s eyes were shining. “I cheated on you.”
“What?”
“Do you remember the violinist Elina, who was so often? We loved each other.” Even in the dim light of the room, she could see how Oleg went pale. “My only and tormented love, one that had no right to exist in the world we live in. When I was with you, I was with her. I thought of her while I was digging in the garden, at every party we went to. When I was lying next to you in bed, I would close my eyes and pretend that it wasn’t you, are you listening to me, in my body, but her. Fortunately, you preferred the company of your mother and your friends to mine. We didn’t even have to search for places to meet.”
“Scum!” Oleg shouted.
“I would have left you if Elina hadn’t died. And now you can do whatever you want with me. I don’t care.” She looked at his retreating figure and turned her face toward the wall.
Oleg went to the wet bar and slammed down two shots. He draped a coat over his shoulders and went out onto the porch. He drank in the cold winter air, trying to process what had happened. His life had completely turned upside down. He couldn’t understand how he could have lived in a fog for so long and not noticed anything. The old birch over the shed creaked, and Oleg thought mechanically that he really needed to cut it down before it took out the power line. Dark clouds scudded across the sky, but the moon was invisible.
“Cur!” he shouted at the neighbor’s dog that was howling by the fence. Running to throw a piece of ice at it, he slipped and fell on the path. He got soaked through, froze immediately, and came back inside. It was already almost two o’clock in the morning.
He carefully opened the door of the bedroom.
“Dad, is that you?” Vera asked.
“It’s me, Oleg.”
“Why did you abandon me, Dad?” Vera whispered. Her neck was covered in red blotches, and her forehead was sweaty. Her hands were as dry as dead maple leaves.
“I’ll call first aid. Hang on!” said Oleg, and he started to dial.
It took forever for the ambulance to come. Oleg hung a plastic bag from the door so the driver would see the house from a distance. Vera was lying in a trance, her lips as bright as a poisonous flower, her eyes half closed. Through her eyelids, he could see the bluish whites of her eyes. At 2:15, someone called on the intercom. Oleg went out to the snow-covered driveway and shielded his eyes from the brightness of the headlights.
The ambulance growled, crept forward, and stalled.
You could at least have cleared the driveway,” the driver grumbled, looking at his front tires.
“Come in,” Oleg said to the young doctor.
They went inside, and the doctor went straight into the bedroom. He lifted up Vera’s nightdress, listened to her lungs, gave her an injection, and then started writing some notes.
“What is it?” Oleg asked.
“You’re her husband?”
“Yes.”
“There’s a rasp in her lungs. We’ll have to take her in.”
“Hold on, doctor, can’t she stay at home? I’ll do everything you tell me. I can even give injections.”
“Will you sign?”
“What”
“The release. Your refusal to accept treatment. In case your wife dies.”
“Doctor, is there really nothing you can do?” Oleg asked, offering him some money.
The young doctor took off his glasses and looked at him myopically.
“Keep your money. My wife’s waiting up for me at home. We got married a month ago. Go outside and help the orderly carry in the stretcher.”
They covered Vera with a wool blanket and brought her out to the ambulance.
“Doctor, will she be all right?” asked Oleg, his voice breaking with emotion.
The doctor lit a cigarette, took a couple of drags, and threw the butt into a snowdrift.
He tapped Oleg on the shoulder and said, “No need to follow us. We have your number. We’ll call if there’s anything you need to know.”
The ambulance disappeared around the corner, and Oleg went back inside. He didn’t bother to undress.
He went to the wet bar where the untouched appetizers were still out, poured himself a glass of vodka, and drank it down in one gulp. On the stone floor, a puddle shaped like the ribs of his rubber soles formed immediately. At eight thirty in the morning,, the hospital called, but he didn’t answer. Then they called a few more times. Oleg was sitting on a chair wearing his warm coat, his head sunk to one side. A thin stream of drool was dribbling from his mouth.
Снег
Снег шёл всю зиму, то затихая, то принимаясь с новой силой, сухой, колкий, так что к утру каждого дня все дороги были засыпаны. Вера возвращалась на поезде в Москву из Петербурга. Она, не шевелясь, смотрела в окно, в безлюдное пространство, на проносящиеся мимо строения и деревья, деревья, деревья. Порывом ветра с крыш сметало вихры снега и кружило по земле.
«Господи, почему?» – тихо сказала Вера, обращаясь ни к кому.
Она закрыла режущие от белизны глаза. Слеза скатилась по её правой щеке. До Москвы оставалось еще чуть менее получаса. Вскоре показался Ленинградский вокзал. Небо над ним было низкое и белое, как извёстка. На перроне стоял Олег с цветами в руках. Он увидел Веру сквозь окно и заулыбался.
«Зачем цветы? Ты же знаешь, я люблю их только в саду», – сказала она, сходя с подножки.
«Твои любимые тюльпаны. Как прошла конференция?»- спросил он, подхватывая сумку.
«Всё хорошо. Но я устала. Дороги в Петербурге не чищены, трудно было добираться.
Всё время шёл снег с ветром. Мои губы, как битое стекло».
«Скоро мы будем дома. Я купил тебе Апероль. В нём есть немного солнца», -пошутил он и поцеловал её.
Остальную часть дороги они ехали молча. Вера откинулась на спинку автомобильного кресла и замоталась шарфом.
«Почему ты мне ничего не рассказываешь? Тебя всё-таки не было почти неделю. Что-
то случилось?»- спросил он.
«Ничего».
B доме на столе их ждали холодные закуски. Олег поставил музыку и приготовил коктейль с шампанским.
«Я так рад, что ты вернулась!»
Вера посмотрела на него черными глазами.
«А чему ты рад? Нашей однообразной жизни?»
«Вера, да что с тобой?» – спросил он, протягивая ей бокал.
На улице загорелся большой фонарь, хотя ещё не совсем стемнело, и было видно, как крупные снежинки медленно опускаются на землю. Вера с детства видела этот фонарь. В нём ничего не менялось. Разве что свет стал пронзительно-голубым. Олег обнял её сзади и прислонился к волосам.
«Ты, физик, можешь мне сказать, как отличить небо от земли в этой удушающей
белизне? Ни одной линии, ни намёка на горизонт. Я не помню, как выглядит солнце,
розы в саду, не помню, когда в последний раз улыбалась, открывая утром глаза. Ты
знаешь, что такое весна здесь?»
«Вера..»
«Отвечай! И не прикасайся ко мне. Давай будем честны. Мы давно не спим вместе».
«Ты устала, раздражена, прости».
«Все эти яблони, сливы, горы опавших лепестков на второй день. Они говорят тебе,
что зима – это твое прошлое, настоящее и будущее. Только дурак может этого не
видеть».
Зазвонил телефон.
Вера насмешливо посмотрела на мужа.
«Твоя любовница? Ну-ну, давай возьми трубку. Можете не стесняться». «Это Пашенян. Я потом перезвоню. И прекрати в конце концов!» Она села на диван и закрыла руками лицо.
«Мне тридцать шесть лет. Что я видела? Помнишь, ты дал слово моему отцу, что увезёшь меня отсюда? Он умирал с ясными глазами. Ты обманул его». «Я все годы работал для тебя, ты же знаешь».
«Для меня? Я кричала, я задыхалась в этом холоде, ты понимал, что мне необходимо
солнце с моими плохими лёгкими, и продолжал паясничать перед начальством лишь
бы тебя не выгнали из твоего института. Как мне было плохо среди вашей неизбывной
пошлости!»
Вера взяла со стола сервизную тарелку, подаренную матерью Олега на годовщину
свадьбы и ударила ей о край стола. Крупные осколки посыпались на пол.
Вера развела руками.
«Вот так. Твоя мать тоже мертва, она расстроится не больше, чем мой отец».
Ночью был мороз. Метель не прекращалась. На соседском участке выла собака.
«Я замёрзла, согрей мне чаю», – сказала Вера.
Олег вышел на кухню и приготовил чай с малиновым выреньем.
«Выпей», – сказал он и зажёг ночник.
«Я не мог, Вера. Куда бы мы поехали? Здесь были родители, а если бы что-то случилось, у нас даже не было денег на обратный билет». Вера приподнялась на подушке. У неё был жар.
«Оставь. Ты ни за что не хотел отвечать. Эти бесконечные зимы. Сколько раз я сидела одна в пустом доме, пока ты, как мальчик, бегал ночевать к матери. Ты никогда не был мне мужем».
Олег стоял молча, опираясь о дверной косяк.
Глаза у Веры блестели.
«Я изменяла тебе».
«Что?»
«Помнишь у нас часто бывала скрипачка Элина? Мы любили друг друга».
В неярком свете комнаты стало видно, как побледнел Олег.
«Единственная и мучительная любовь, которая не имела права на существование в мире, где жили мы обе. Оставаясь с тобой, я была с ней. Я думала о ней, копаясь в саду, на всех вечеринках, когда ты лежал со мной рядом в постели, я закрывала глаза и представляла, что это не ты – слышишь? – не ты, а она забирает моё тело. К счастью, моему обществу ты предпочитал друзей и свою мать. Нам даже не надо было искать место для встреч».
«Дрянь!» – крикнул Олег и выбежал, хлопнув дверью.
«Я бы ушла от тебя, если бы Элина тогда не погибла. А теперь делай, что хочешь. Мне всё равно».
Она посмотрела ему вслед и отвернулась к стене.
Олег подошел к барной стойке и залпом выпил два аперитива. Накинул пальто в прихожей и вышел на крыльцо дома. Он глотал зимний холодный воздух, пытаясь осознать происходящее. Свою перевернувшуюся жизнь. Он не мог понять, как долго мог жить в тумане и не замечать этого. От ветра заскрипела старая берёза над сараем, и Олег машинально подумал, что ее надо срубить весной, пока она не оборвала провода. По небу неслись тёмные тучи, но луны не было видно.
«Тварь!» – крикнул он воющей у забора соседской собаке. Побежал, чтобы кинуть в неё куском льда, поскользнулся на дорожке и упал. Он обмяк, сразу замёрз и вернулся в дом. Была уже половина второго ночи.
Он осторожно открыл дверь спальни.
«Отец, это ты?», спросила Вера.
«Это я, Олег».
«Почему ты оставил меня, отец?» – прошептала она. Шея Веры покрылась красными пятнами, на лбу выступила испарина. Руки были сухие, как кленовые листья. «Я вызову скорую, подожди!» – сказал Олег и стал набирать телефон.
Машина всё не ехала. Олег повесил на ворота целлофановый пакет, чтобы водитель издалека увидел знак. Вера лежала в забытьи. Её губы стали яркие, как ядовитый цветок, глаза были неплотно закрыты. Сквозь веки просвечивали голубоватые белки. В четверть третьего позвонили в домофон. Олег вышел на засыпанный снегом проезд и прикрыл ладонью глаза от света фар.
Машина «Скорой помощи» взревела, дернулась и заглохла.
«Ты что не мог дорогу почистить?» – буркнул шофёр, оглядывая передние колёса.
«Проходите»-, сказал Олег молодому фельдшеру».
Они вошли в дом, и фельдшер сразу направился в спальню. Он загнул ночную сорочку Веры, послушал лёгкие, сделал укол, потом принялся писать в своих бумагах. «Что?» – спросил Олег.
«Вы муж?»
«Да».
«Хрипы в лёгких. Придётся её забрать».
«Подождите, доктор, а нельзя её оставить дома? Я сделаю всё, что скажите. Я и колоть умею».
«А бумагу подпишите?»
«Какую?»
«Отказ? На случай, если Ваша жена умрёт».
«Доктор, неужели нельзя ничего сделать?», – спросил Олег, протягивая врачу купюру.
Молодой фельдшер снял очки посмотрел на него подслеповатыми глазами.
«Заберите свои деньги. Меня дома тоже ждёт жена. Мы расписались месяц назад.
Выйдете и помогите шофёру принести носилки».
На Веру накинули шерстяное одеяло и отнесли в машину.
«Доктор, с ней всё будет в порядке?», – спросил срывающимся голосом Олег. Фельдшер достал сигарету, сделал несколько затяжек и бросил окурок в сугроб. Он похлопал Олега по плечу и сказал:
«За нами ехать не надо. Телефон есть. Вам сообщат, если что».
Машина скрылась за поворотом, и Олег вернулся в дом. Он не стал раздеваться. Прошёл к барной стойке, где стояли нетронутые закуски, налил себе стакан водки и выпил залпом. На каменной плитке пола мгновенно образовалась лужа от ребристых подошв его ботинок. В половине девятого утра ему позвонили из больницы, но он не ответил. Потом звонили ещё несколько раз. Олег сидел на стуле в тёплой куртке, уронив голову на бок. Изо рта у него текла тонкая струйка слюны.
ANZHELINA POLONSKAYA was born in Malakhovka, a small town near Moscow. Polonskaya has had the opportunity to participate in a number of prestigious writing residencies and has published translations in many of the leading world poetry journals, including The American Poetry Review, AGNI, Ploughshares, The Kenyon Review, and Narrative. The author of over a dozen works of prose and poetry, Polonskaya is also a nominee and recipient of numerous awards and prizes. Her latest poetry collection, “Take me to Stavanger” was published in September 2023 with University of Pittsburgh Press. Her work has also been translated into German, Dutch, Slovenian, Latvian, and Spanish.
ANDREW WACHTEL has served as rector of Narxoz University in Almaty, Kazakhstan and President of the American University of Central Asia in Bishkek, Kyrgyzstan. Before coming to Central Asia in 2010, he was dean of The Graduate School and director of the Roberta Buffett Center for International and Comparative Studies at Northwestern University. A fellow of the American Academy of Arts and Sciences and a member of the Council on Foreign Relations, his interests range from Russian literature and culture to East European and Balkan culture, history and politics to contemporary Central Asia. He translates from Russian, Bosnian/Croatian/Serbian and Slovene. His translation of of Anzhelina Polonskaya’s “Paul Klee’s Boat”, was short-listed for the 2014 PEN Poetry Translation Prize.
